Опубликовано: 26 Jul 2007

Мусаев, Лабазанова и Магомадов против России

Резюме судебных дел

57941/00, 58699/00 и 60403/00
Дата решения: 26 июля 2007 г.

Факты

Дело было возбуждено по обращению пяти заявителей в отношении убийства их родственников в поселке Новые Алды Грозного в контексте военных действий между российскими силами и чеченскими боевиками. 5 февраля 2000 года Россией была проведена военная операция в Новых Алдах, в ходе которой более 50 мирных жителей были убиты, а многие дома сожжены. Первый заявитель был свидетелем девяти убийств, совершенных военнослужащими – семеро из погибших были его родственниками. Второй и третий заявители утверждали, что в ходе проведения военной операции соседи были свидетелями сожжения дома, принадлежащего их родственникам. Останки их родственников были впоследствии обнаружены их соседями в подвале дома. Четвертый и пятый заявители подали жалобу по поводу расстрела брата и сестры пятого заявителя во время операции по «зачистке» территории.

Вскоре после событий заявители и другие родственники погибших организовали группу под названием «Гражданский комитет Алды» для координации своих усилий по ликвидации последствий массового убийства. 5 марта 2000 года прокуратура Грозного возбудила уголовное дело по факту убийства нескольких жителей поселка Новые Алды в Грозном «неустановленными людьми, вооруженными огнестрельным оружием» и разграбления имущества. Несмотря на различные действия, предпринятые в ходе следствия, какие именно подразделения принимали участие в операции по обеспечению безопасности в Новых Алдах не установлено, и обвинение в совершении указанных преступлений никому не предъявлялось. Следствие по делу неоднократно приостанавливалось и возобновлялось.

Решение ЕСПЧ

На основании многочисленных свидетельских показаний, а также других первичных доказательств, собранных НПО, Суд признал наличие достаточных аргументированных доказательств для возбуждения дела заявителями, по которому виновными были российские военнослужащие. Правительство России не предоставило ни каких-либо объяснений в отношении обстоятельств смерти мирных жителей, ни каких-либо оснований, оправдывающих применение смертоносной силы своими служащими. Таким образом, не имеет значения, совершались ли убийства «с ведома или по приказу» федеральной власти. Поэтому ответственность за смерть родственников заявителей возлагается на Российское Государство. Суд установил факт нарушения статьи 2 Конвенции в отношении 11 родственников заявителей, погибших 5 февраля 2000 г.

Суд установил еще одно нарушение статьи 2 в результате неспособности властей провести официальное расследование по факту убийства, отметив, что «удивительная неэффективность органов уголовного преследования … может быть квалифицирована только как молчаливое согласие с событиями». Вывод был основан исходя из неприемлемой начальной задержки в возбуждении уголовного дела в течение почти месяца и последующих «серьезных и необоснованных задержек и пробелов», осуществляемых в ходе следствия.

В отношении статьи 3 Суд пришел к выводу, что первый заявитель подвергся бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Суд постановил, что, хотя статья 3 обычно не распространяется на родственников незаконно убитых, первый заявитель был особым случаем, поскольку он стал свидетелем незаконного убийства нескольких своих родственников и соседей после того, как преступники вынудили его лечь на землю, опасаясь за свою жизнь. Суд постановил, что шок, в сочетании с совершенно неадекватной и неэффективной реакцией властей, стали причиной его страданий, достигнувших порога бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, запрещенного статьей 3.

Кроме того, Суд установил нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 2 в том, что расследование уголовного дела по факту смерти было неэффективным, а эффективность любого другого средства, которое могло бы существовать, включая гражданско-правовые средства защиты, предложенные Правительством Российской Федерации, была подорвана.

Суд постановил выплатить заявителям компенсацию, как за материальный, так и за моральный ущерб в соответствии со статьей 41. Компенсация материального ущерба в размере 3 000 евро была присуждена третьему заявителю в связи с потерей будущих доходов из-за смерти мужа. В отношении компенсации морального ущерба, первый и второй заявители и четвертый и пятый заявители совместно получили по 30 000 евро; третий заявитель – 40 000 евро. Дополнительная выплата в размере 5 000 евро была присуждена первому заявителю в связи с нарушением статьи 3.

.