Европейский Суд: Вдова жертвы радиационного воздействия получила право на компенсацию со стороны российских властей

Опубликовано: 29 Oct 2015

Сегодня  Европейский Суд по правам человека вынес постановление по делу в отношении отмены посредством пересмотра в порядке надзора обязательного к исполнению решения, присудившего заявительнице, Ларисе Гаевой, социальные выплаты в связи со смертью ее мужа от радиационного воздействия.[1] Суд установил, что российские власти нарушили право на справедливое судебное разбирательство и право на уважение собственности в свете неоправданного использования внутригосударственными судами механизма пересмотра в порядке надзора для отмены изначального решения, присудившего Л. Гаевой выплату ежемесячных компенсаций. К сожалению, Л. Гаева скончалась в 2010 г. Ведение ее жалобы продолжила ее дочь, Елена Поважина, интересы которой представляла Надежда Кутепова — адвокат и глава «Планеты надежд», российской НКО, защищающей права жертв экологических катастроф, и Европейский центр защиты прав человека (EHRAC) из Мидлсекского университета в Лондоне.

Л. Гаева была вдовой Льва Гаева, который принимал участие в мероприятиях по ликвидации последствий аварии на производственном объединении «Маяк» с 30 сентября 1957 г. по 31 декабря 1958 г. и подвергся воздействию радиации.[2] Лев Гаев скончался от рака в 1985 г. в возрасте 46 лет, когда Ларисе Гаевой было 45 лет.

В 2005 г. Л. Гаева узнала от своей подруги, чей муж умер в 2004 г., что она получала ежемесячные компенсации за потерю кормильца в соответствии с федеральным законом 1991 г. «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на производственном объединении “Маяк” и сбросов радиоактивных отходов в реку Теча».[3] В августе 2006 г. Л. Гаева подала иск против Управления социальной защиты населения г. Озерска с целью получения компенсации в связи с потерей дохода своего мужа. 17 октября 2006 г. Озерский городской суд (Челябинская область) отклонил ее иск, установив, в частности, что она не смогла доказать, что финансово зависела от своего мужа в период, когда он скончался. Тем не менее, 4 декабря 2006 г. Челябинский областной суд отменил решение Озерского городского суда и вынес решение о том, что Управление социальной защиты населения г. Озерска должно выплачивать Л. Гаевой ежемесячные компенсации в размере, «определенном в соответствии с законом».  В соответствии с запросом на пересмотр решения в порядке надзора, поданном ФГУП ПО МАЯК, Президиум Челябинского областного суда отменил решение от 4 декабря 2006 г. и направил дело на новое кассационное рассмотрение на основании того, что суд первой инстанции недостаточно исследовал доказательства по делу и неправильно применил нормы материального права. 27 августа 2007 г. Челябинский областной суд пересмотрел дело и отклонил иск Л. Гаевой о получении компенсации. 1 сентября 2007 г. Управление социальной защиты прекратило выплаты компенсаций, которые Л. Гаева получала с 1 марта по 1 августа 2007 г.

В своей жалобе Л. Гаева утверждала, что отмена вступившего в законную силу и подлежащего исполнению решения о присуждении ей компенсационных ежемесячных выплат нарушила ее право на справедливое судебное разбирательство и право на уважение своей собственности в соответствии со статьей 6 Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ) и статьи 1 протокола 1 ЕКПЧ соответственно. Она также жаловалась на отсутствие эффективного средства правовой защиты (статья 13 ЕКПЧ), с помощью которого она могла бы обжаловать решение об отмене изначального решения, принятого в ее пользу.

Установив нарушение статьи 6, Суд вновь пришел к выводу, что отмена вступившего в законную силу и подлежащего исполнению решения суда нижней инстанции посредством пересмотра в порядке надзора может являться нарушением принципа правовой определенности, заложенного в статье 6, тем самым делая право на судебное разбирательство «иллюзорным». Суд подчеркнул, что отход от данного принципа оправдан только «при обстоятельствах существенного и вынуждающего характера». В данном случае причины, по которым вступившее в силу решение от 4 декабря 2006 г. было отменено, не соответствовали таким условиям. Суд подчеркнул, что:

«В отсутствие фундаментальных погрешностей в предыдущем судебном разбирательстве несогласие стороны с оценкой, сделанной судами первой и кассационной инстанций, не является обстоятельством существенного и вынуждающего характера, оправдывающим отмену вступившее в силу и подлежащего исполнению решения и отправление дела на новое рассмотрение по заявлению стороны».

Российские власти не предоставили никаких доводов, которые дали бы возможность Суду приди к другим выводам. Суд также признал нарушение статьи 1 протокола 1 ЕКПЧ. Решение от 4 декабря 2006 г. достаточно конкретно указывало на возникновение «собственности» в понимании статьи 1 протокола 1 ЕКПЧ, и отмена данного решения подорвала уверенность Л. Гаевой в силе решения и лишила ее возможности получать выплаты, получение которые она могла ожидать на законных основаниях. Суд нашел жалобу в соответствии со статьей 13 ЕКПЧ неприемлемой.

Е. Поважиной была присуждена компенсация в размере 2 тысячи евро за нематериальный ущерб. Выступая от ее лица после вынесения решения, Надежда Кутепова отметила:

Самым главным всегда было достижение правосудия для тех, кто пострадал в результате аварии на ПО «Маяк». Это пример того, насколько важно не прекращать борьбу, даже в казалось бы безнадежной ситуации.


[1] Дело было объединено Европейским судом в совместное производство с жалобой «Мишура против России» (Mishura v Russia) (No. 5941/06).

[2] 29 сентября 1957 г. на ФГУП ПО МАЯК произошел взрыв подземной емкости с высокоактивными радиоактивными отходами, в результате которого в атмосферу было выброшено 20 миллионов кюри радиоактивности, и была загрязнена территория в 23 тысячи квадратных километров в Челябинской и Свердловской областях. Наибольшее количество радиоактивности (80%) осело на промышленной площадке ФГУП ПО МАЯК. Все данные об аварии были засекречены до 1990 г. Граждане, участвующие в ликвидации последствий аварии не знали об экологической ситуации на своем рабочем месте и грозящей им опасности.

[3] Только в 1990 г. были открыты данные об аварии и Российская Федерация начала готовить документы для издания закона, защищающего права пострадавших. Закон был принят в следующем году.

.