Опубликовано: 4 Nov 2019 | Анида Зуко

Курт против Австрии

Резюме судебных дел

Форум: ЕСПЧ
Номер дела: 62903/15
Дата решения: 4 июля 2019 года

Факты

В июле 2010 года заявительница позвонила в полицию, утверждая, что ее муж (“Е.”) избил ее, как избивал ее в течение многих лет. Против него был выдан охранный ордер. Десятого августа 2011 года Е. был осужден за нанесение телесных повреждений и за опасное угрожающее поведение в адрес заявительницы по факту событий июля 2010 года и приговорен к трем месяцам лишения свободы условно с испытательным сроков в три года. Двадцать второго мая 2012 года заявительница подала на развод и заявила в полицию о том, что Е. изнасиловал ее, избивал ее и их детей, а также ежедневно угрожал убить ее и их детей. Еще одним охранным ордером Е. Было запрещено приближаться к жилищу семьи, а также к квартире родителей заявительницы. Государственный обвинитель возбудил уголовное дело против Е. за изнасилование, нанесение телесных повреждений и угроз, а также опросил детей, которые подтвердили, что он их избивал. Двадцать четвертого мая 2012 года Е. допросили и показали ему свидетельства детей. Двадцать пятого мая 2012 года Е. отправился в школу, где учились его дети, отвел своего сына (“А.”) в подвал и выстрелил в него, после чего совершил самоубийство. Через два дня его сын умер от причиненных ему ранений.

Заявительница подала иск о служебной ответственности, утверждая, что Е. нужно было содержать в месте досудебного заключения после ее заявления от 22 мая 2012 года, так как существовала реальная и непосредственная угроза того, что он повторит правонарушение против своей семьи, и что охранного ордера было недостаточно. Региональный суд Санкт-Пелтена отклонил жалобу заявительницы 14 ноября 2014 года, утверждая, что непосредственной угрозы жизни А. не было. Тридцатого января 2015 года Венский апелляционный суд отклонил апелляционную жалобу заявительницы. Двадцать третьего апреля 2015 года Верховный суд не удовлетворил особую апелляционную жалобу заявительницы по вопросу права.

Решение

Не установив нарушения, Суд повторно отметил, что Ст. 2 включает положительное обязательство: (1) принимать превентивные оперативные меры для защиты лица, чья жизнь была под угрозой совершения уголовно наказуемого действия другим лицом, о чем представители власти знали или должны были знать (Осман против Соединенного Королевства, Osman v. the United Kingdom, № 23452/94, 28.10.1998, пункт 115) и (2) создать правовую и административную систему, способную обеспечить эффективное сдерживание угроз, направленных против права на жизнь (Талпис против Италии, Talpis v Italy, № 41237/14, 2.3.17, пункт 100).

В отношении первого обязательства Суд установил, что представители власти могли прийти к выводу, что конкретной реальной и непосредственной угрозы жизни детей не существовало. Суд принял во внимание, что Е. не нарушал ордер от 2010 года, в течение двух лет не было сообщено ни об одном правонарушении, ордер 2012 года запрещал доступ к жилищам заявительницы и ее родителей, ключи Е. были конфискованы, не было никаких признаков того, что у Е. было оружие или что ситуация может накалиться, а ежедневные угрозы были “отчасти двусмысленными”, не приводились в исполнение на протяжении двух месяцев и не могли означать наличие угрозы вне дома. Поэтому Суд постановил, что власти могли заключить, что для принятия более серьезных ограничительных мер, таких как досудебное заключение Е., не было предпосылок.

Рассматривая второе обязательство, Суд постановил, что, хотя правовая база для защиты заявительницы и ее детей существовала (временный запрет приближения, охранный ордер), она не использовалась полноценным образом, так как в то время признаков непосредственной угрозы жизни детей (в школе) замечено не было.

Комментарий

Это решение Пятой Секции очевидным образом полностью противоположно решению по делу Володина против Российской Федерации (Volodina v. Russia, № 41261/17, 9.7.19), вынесенному пять дней спустя Третьей Секцией, которое, в отличии от дела Курт, олицетворяет прогрессивный подход к домашнему насилию и защите от него, учитывающий гендерную проблематику. Для анализа этих разных подходов в двух решениях обратите внимание на эту публикацию в Strasbourg Observers Blog.

Примечательно, что судья Гусейнов в своем согласном мнении по делу Курт обеспокоен подходом Суда, говоря, что применение теста Осман вызывает вопросы с учетом специфики этого случая домашнего насилия, где присутствовало постоянное запугивание и насилие вместо отдельного инцидента. Он разделяет мнение судьи Пинто де Альбукерке в том, что “[р]ассуждая здраво, когда жертва уже находится под “непосредственной угрозой”, часто государству уже слишком поздно вмешиваться. Кроме того, повторный и обостряющийся характер большинства случаев домашнего насилия приводит к тому, что ждать непосредственности от угрозы кажется в какой-то степени искусственным и даже вредоносным” (Валиулиене против Литвы, Valiuliene v. Lithuania, № 33234/07, 26.03.13, также см. особое мнение судьи Пинто де Альбукерке по делу Володиной). Таким образом, судья Гусейнов утверждает, что “усилия, направленные на доказательство непосредственности угрозы жизни в делах домашнего насилия… не будут соответствовать объему обязательств должной добросовестности государств в сфере предотвращения и борьбы с домашним насилием”.

Соответственно, решение по делу Курт является шагом назад в сфере защиты женщин и детей от домашнего насилия, особенно в случаях, когда насилие повторяется и возрастает со временем. Здесь Суд явно не принял во внимание множество релевантных факторов, в том числе усугубляющийся характер насилия, бракоразводный процесс, который незадолго до случившегося начала заявительница, и тот факт, что заявительница утверждала, что Е. продолжал совершать преступления против нее и их детей во время отбывания условного тюремного заключения.

Вы можете прочитать полный текст постановления на портале HUDOC.

Здесь вы можете прочитать обзор дела Володина против Российской Федерации (Volodina v. Russia) № 41261/17, 9.7.19.

.