Опубликовано: 4 Nov 2019 | Автор Никола Балмер

Володина против Российской Федерации

Резюме судебных дел

Форум: ЕСПЧ
Номер дела: 41261/17
Дата решения: 9 июля 2019 года

Факты

Заявительница стала жертвой неоднократных случаев домашнего насилия от рук бывшего партнера (“С.”) с января 2016 года по март 2018 года, среди которых были угрозы убийства, преследование, избиение (в том числе во время беременности, что привело к прерыванию беременности) и похищение. С. публиковал личные фотографии заявительницы, поместил GPS-маячок в ее сумку, наносил ей повреждения и забирал ее имущество и документы. Несмотря на многочисленные заявления в полицию и снятые побои, преступника ни разу не привлекали к ответственности, и защитные меры приняты не были. По крайней мере в 11 случаях полицейские отказали открыть уголовное дело по таким причинам, как отсутствие официально поданной жалобы со стороны заявительницы, отсутствие установленной реальной или конкретной угрозы, отказ признать один удар правонарушением и отсутствие признаков уголовного преступления.

В марте 2018 года заявительница подала в полицию запрос о государственной охране, на что она получила ответ об отсутствии для этого оснований; однако официального решения принято не было. Шестнадцатого апреля 2018 года Заволжский районный суд Ульяновска постановил, что отсутствие официального решения было неправомерным, но отказался принять решение о том, нужно ли предоставить заявительнице государственную охрану.

Решение

Заявительница утверждает, что российские власти не выполнили свой долг предотвращать, расследовать и привлекать к ответственности виновных в домашнем насилии и что они не создали нормативно-правовую базу, которая бы боролась с дискриминацией женщин по гендерному признаку.

Единогласно Суд постановил, что физическое насилие, которому подвергалась заявительница, не говоря уже о страхе, переживаниях и чувстве бессилия, которые она испытывала в результате принуждающего и контролирующего поведения С., являлись бесчеловечным обращением согласно со Ст. 3. Установив нарушение Ст. 3 (запрещение бесчеловечного обращения), Суд постановил:

  1. что Россия не выполнила свое позитивное обязательство установить достаточную нормативно-правовую базу, которая бы обеспечила защиту граждан от домашнего насилия, отмечая: (i) отсутствие специального законодательства о домашнем насилии, которое бы рассматривала его либо как отдельное правонарушение, либо в качестве отягчающего обстоятельства при других правонарушениях; (ii) требование минимального уровня тяжести для открытия уголовного дела (отмечая, что домашнее насилие может не приводить к физическим травмам и критикуя правонарушение “повторное нанесение побоев”); (iii) отсутствие превентивных и защитных мер для жертв; и (iv) излишнее бремя, возлагаемое на жертв для подачи частного иска;
  2. что реакция властей на известную угрозу заявительнице была “очевидно недостаточной”, так как они не приняли никаких мер, чтобы предотвратить неоднократные жестокие нападения, защитить заявительницу или задержать или ограничить действия С.; и
  3. что то, как власти вели себя при работе с делом заявительницы, в том числе их нежелание заводить уголовное дело и отказ принять эффективные меры против С., являлись отсутствием со стороны государства эффективного расследования жестокого обращения с заявительницей, в нарушение его процедурного обязательства.

Суд также единогласно признал нарушение Статьи 14 (запрещение дискриминации) в сочетании со Статьей 3. Основываясь на статистике, исследованиях и международных докладах и решениях о гендерном насилии в России, он постановил, что продолжающаяся неспособность России выполнить свои положительные обязательства (принять законодательство против домашнего насилия и внедрить систему запретов на приближение или охранных ордеров) показала ее отказ признать серьезность и масштаб домашнего насилия и его дискриминирующего влияния на женщин, что создает “среду, способствующую распространению домашнего насилия”.

Суд присудил заявительнице 20 тысяч евро компенсации нематериального ущерба. Однако остальные положения о справедливой компенсации заявительницы были отклонены (пятью голосами против двух).

Комментарий

Суд повторно подчеркнул устоявшийся принцип, что насилие против женщин является формой гендерной дискриминации (Опуз против Турции, Opuz v. Turkey, № 33401/02, 9.06.09), упомянув Конвенцию о ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW) и Конвенцию Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием (Стамбульскую конвенцию).

Важно отметить, что Суд принял во внимание гендерный вопрос, принимая решение о наличии нарушения Статьи 14, учитывая распространенность домашнего насилия в России и неспособность властей удовлетворительным образом реагировать на особую уязвимость женщин. Именно в этом контексте был применен тест Осман, который измеряет положительное обязательство государства предотвращать и защищать, особенно при предотвращении повторяющихся случаев насилия: [р]иск реальной и непосредственной угрозы нужно оценивать, должным образом учитывая конкретный контекст домашнего насилия” (Осман против Соединенного Королевства, Osman v. the United Kingdom № 23452/94, 28.10.98, пункт 86). Это значительно сместило бремя доказательства с жертвы на государство.

Однако Суд не зашел так далеко, как в своем особом мнении судья Пинто де Альбукерке, поддерживаемый судьями Дедовым и Сергидесом, который считает, что “непосредственность” угрозы не должна быть необходимым условием в контексте домашнего насилия, утверждая, что “[это] создает риск того, что жертвы домашнего насилия не смогут быть защищены, поскольку положительное обязательство власти действовать будет задействовано слишком поздно” (пункт 12) (см. также согласное мнение судьи Пинто де Альбукерке по делу Валиулиене против Литвы, Valiuliene v Lithuania, № 33234/07, 26.3.13). Кроме того, судьи решили, что то, что испытала заявительница, было тождественно пыткам (не бесчеловечному обращению, как постановил Суд), полагаясь, среди прочего, на Замечание общего порядка № 2 Комитета ООН против пыток и Специального докладчика ООН по вопросам пыток.

Хотя это дело представляло первое решение Суда о домашнем насилии, вынесенное против России после изменений в национальном законодательстве, которые уменьшили уголовное наказание за домашнее насилие, отсутствие компенсации по Статье 46 означало упущенную возможность поднять вопрос о недостатках российского законодательства (судья Пинто де Альбукерке определил шесть конкретных законодательных реформ по существу и процедуре, которые, по его словам, должны произойти после исполнения постановления).

Вы можете прочитать полный текст постановления на портале HUDOC.

 

.