Опубликовано: 21 Jun 2007

Битиева и Х против России

Резюме судебных дел

57953/00 и № 37392/03
Дата решения: 21 июня 2007 г.

Факты

Первая заявительница, Зура Битиева, была чеченским активистом в борьбе за мир. Первоначально она жаловалась на жестокое обращение с ней в следственном изоляторе Чернокозово в 2000 году. В мае 2003 года она была убита. Вторая заявительница, X, является дочерью г-жи Битиевой.

Первоначальное заявление г-жи Битиевой касалось жестокого обращения с ней во время ее заключения. В частности, она жаловалась на отсутствие отопления, переполненность камер, плохое питание и гигиену, издевательства из-за того, что она была женщиной, чеченкой и свидетельницей жестокого обращения с другими задержанными, в том числе с ее сыном. Она страдала от серьезных респираторных, сердечно-сосудистых и воспалительных заболеваний, а также жаловалась на то, что ей было отказано в предоставлении медицинской помощи. 25 апреля 2000 года первая заявительница подала жалобу в Европейский суд на то, что обращение с ней в тюрьме приравнивается к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению и издевательству.

21 мая 2003 года г-жа Битиева, ее муж, их сын и ее брат были убиты в доме г-жи Битиевой. Согласно показаниям свидетелей, около 3:30 утра группа вооруженных людей вошла в дом первой заявительницы, в то время как другие рассредоточились на улицах вокруг дома. Через несколько минут соседи услышали приглушенные выстрелы. Другой сын первой заявительницы обнаружил тела со следами огнестрельных выстрелов в голову. Уголовное дело по факту убийства было возбуждено в тот же день. Однако, как утверждала вторая заявительница, патологоанатомическое вскрытие не проводилось, и тела были захоронены в тот же день. Вторая заявительница запросила статус потерпевшей в ноябре 2003 года, но он был предоставлен ей только 15 декабря 2005 года. Личности преступников в ходе следствия установлены не были.

Решение ЕСПЧ

  1. a) В отношении первой заявительницы

Применительно к статье 3 Суд постановил, что в совокупности – неудовлетворительные условия содержания, отсутствие надлежащей медицинской помощи и в результате ухудшения здоровья заявительницы – составляют степень страдания, которая приравнивается к бесчеловечному и унижающему достоинство обращению, противоречащему статье 3 Конвенции.

Суд также постановил, что отсутствие процессуальных гарантий для защиты, касающихся лишения свободы заявительницы, представляет собой серьезное нарушение статьи 5. Никаких обвинений не было предъявлено заявительнице, ни одно постановление, ни об ее задержании, ни об ее освобождении не было выдано компетентным органом, и ее заключение не было формально связано с каким-либо уголовным расследованием.

б) В отношении второй заявительницы

Суд постановил, что убийство родственников второй заявительницы было явно противозаконным, и что существует достаточное количество свидетельских показаний, чтобы связать убийство с Российской Федерацией в нарушение статьи 2.

Также был установлен факт еще одного нарушения статьи 2 в отношении неадекватности расследования убийства. Имело место непростительное отсутствие ощутимых результатов расследования в течение значительного периода времени, которое не согласуется с необходимостью в эффективных и быстрых средствах расследования.

Учитывая, что расследование уголовного дела по факту убийства было неэффективным, а эффективность любого другого средства, которое могло бы существовать, включая гражданско-правовые средства защиты, в результате была подорвана, Суд пришел к выводу, что имело место нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 2 Конвенции.

Суд присудил выплатить 10 000 евро в качестве компенсации морального ущерба, причиненного первой заявительнице, и 75 000 евро в отношении второй заявительницы.

Комментарий

Вторая заявительница утверждала, что те чувства страха, страдания и стресса, которые она перенесла в результате убийства четырех близких членов ее семьи, приравниваются к обращению, противоречащему статье 3. Несмотря на то, что Суд не сомневался в том, что смерть членов ее семьи причинила ей глубокие страдания, тем не менее он повторно отметил различие между страданиями родственников, которые были убиты, и родственников жертв насильственных исчезновений, не найдя факта нарушения статьи 3.

.