EHRAC призывает государства к ответственности за неспособность защитить женщин от насилия на гендерной почве

Опубликовано: 31 Jul 2019

За последний год EHRAC и наши партнеры из Ассоциации молодых юристов Грузии (GYLA), Центра прав человека, Союза Сапари, и Демократическая инициатива Грузии (Georgian Democracy Initiative) представили пять дел о насилии в отношении женщин из Грузии в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) и Комитете ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ). Эти дела отражают широкий спектр гендерного насилия, начиная с преступлений чести в этнических общинах и заканчивая насилием со стороны правоохранительных органов. У всех этих дел существовала схожая черта: правоохранительные органы знали о насилии, с которым сталкивались жертвы, но не приложили достаточных усилий, чтобы защитить их, а в некоторых случаях и вовсе бездействовали. В четырех из пяти дел это привело к убийству жертвы насилия. Во всех делах власти не провели эффективного расследования по факту насилия.

“Эти дела показывают постоянные несоответствия и недостатки в том, как правоохранительные органы относятся к насилию в отношении женщин в Грузии. Мы надеемся, что постановления, в которых государство признается ответственным, будут способствовать внедрению действенной всеохватывающей системы, целью которой будет противодействие насилию в отношении женщин в Грузии, чтобы женщинам, заявляющим о случаях насилия, не нужно было умирать, чтобы доказать серьезность этой проблемы”.

Джесс Гаврон, юридический директор EHRAC

Убита после семи лет насилия

Б.Д. вышла замуж в 2004 году. После того, как в 2007 году она родила сына, ее муж начал осуществлять физическое и вербальное насилие по отношению к ней, контролировать ее поведение и критиковать ее образ жизни. В 2013 году Б. переехала в квартиру неподалеку, но ее муж продолжал приходить к ней и избивать ее. На протяжении года накануне смерти Б., правоохранительные органы получили четыре заявления о жестоком поведении ее мужа, в том числе и от доктора, оказывавшего ей помощь после избиения. Для защиты Б. не было принято никаких мер, и в марте 2014 года ее муж смертельно ранил ее кухонным ножом.

Вместе с GYLA в сентябре 2017 года мы подали заявление в КЛДЖ от имени матери и дочери Б. О нарушении Конвенции КЛДЖ (Ст. 2(b)-(f) в сочетании со Ст. 1 и Ст. 5 (a)). На основании Общей рекомендации 35 КЛДЖ мы также утверждаем, что из-за глубоко укоренившихся патриархальных устоев и культурных стереотипов домашнее насилие в отношении Б. выглядело как ее личное дело в глазах окружающих и полицейских, принимавших ее заявления. По сути ее призывали принимать домашнее насилие как часть ее роли жены. Дело было быстро коммуницировано властям Грузии для получения их замечаний, на что они ответили в письменном виде в январе 2019 года. Мы решительно не могли согласиться с тем, как именно правительство представило факты, игнорируя зафиксированные травмы и очевидную боль, тревожные признаки насилия (в том числе алкоголизм и ревность ее мужа) и преуменьшение инцидентов в их письменных протоколах, таким образом лишь усугубляя гендерные стереотипы, которые обусловили реакцию полицейских и прокуратуры на насилие в отношении Б. Комитет КЛДЖ хорошо известен проводимой работой по противодействию социальным и культурным системам, которые стоят за законами, обычаями и практиками, дискриминирующими по гендерному признаку. Мы надеемся, что результаты этой работы будут применены в деле Б.

Домашнее насилие, совершаемое сотрудниками правоохранительных органов

С.Д. было 19 лет, когда в июле 2014 года ее бывший муж-полицейский застрелил ее из табельного оружия в парке в Зестапони, западная Грузия. Когда ей было 17 лет, он похитил ее под угрозой огнестрельного оружия и после этого агрессивно к ней относился на постоянной основе, совершая физическое и вербальное насилие, даже когда она упала, будучи беременной их сыном. С. неоднократно заявляла в полицию о случаях домашнего насилия, но их ни разу не расследовали. Вместо этого полицейские, которые были друзьями и сотрудниками ее мужа, унижали ее и обесценивали ее жалобы, подразумевая, что насилие – это естественная составляющая брака.

Вместе с GYLA мы подали дело в Европейский суд в сентябре 2016 года. Суд коммуницировал дело правительству Грузии для получения его замечаний в 2018 году, и мы подали наш письменный ответ на замечания правительства в мае 2019 года. Мы утверждали, что власти нарушили право С. на жизнь (Статья 2 ЕКПЧ) и осуществляли дискриминацию против нее на гендерной почве (Статья 14 ЕКПЧ). Наши аргументы основывались на доказательствах того, что власти не защитили жизнь С. с должной добросовестностью, в том числе из-за отсутствия на практике необходимой нормативной системы использования полицейскими табельного оружия (мужу С. было разрешено носить с собой оружие несмотря на многочисленные жалобы и заявления о его агрессивном поведении). Мы также утверждаем, что правоохранительные органы не отнеслись к ее жалобе серьезно, действовали в сговоре с ее мужем и делали унижающие и дискриминирующие комментарии в адрес С.

В марте 2018 года мы подали похожее заявление вместе с Демократической инициативой Грузии от имени T.T., молодой женщины, пережившей физическое и психологическое насилие со стороны ее партнера, старшего служащего в Министерстве внутренних дел. Дело было быстро коммуницировано правительству для получения замечаний. Мы подали наш ответ в марте 2019 года, утверждая, что аргументы правительства отражают и укрепляют недостатки и гендерную дискриминацию со стороны полиции, прокуратуры и следователей по этому делу (в нарушение Статьи 3 в сочетании со Статьей 14 ЕКПЧ). Т. не только подвергалась постоянному физическому и психологическому насилию со стороны партнера, ее еще и признало виновной государство, в то время как ее партнера фактически защищал статус сотрудника МВД и коллеги. Проблема гендерной дискриминации в правоохранительной сфере является глобальной. По этому делу Клиника прав человека юридического факультета университета Майами (совместно с Casa de Esperanza (“Дом надежды”); End Violence Against Women International (“Конец насилию против женщин”), Futures without violence (“Будущее без насилия”); Women in Federal Law Enforcement (“Женщины в федеральных правоохранительных органах”)) выступила в качестве третьей стороны в ЕСПЧ, анализируя проблему в свете международных стандартов и выделяя удачные методы призвания полиции к ответственности за прямое и непрямое содействие гендерному насилию.

Домашнее насилие, ведущее к предполагаемому самоубийству

В августе 2018 года мы подали заявление в ЕСПЧ вместе с GYLA о предполагаемом самоубийстве молодой женщины A. в Тбилиси, которую обнаружили мертвой спустя много часов после того, как ее избил бывший муж. На протяжении шести лет до своей смерти А. испытывала физическое насилие, угрозы и контролирующее поведение со стороны бывшего мужа. А. шестнадцать раз заявляла о домашнем насилии в полицию с 2013 по 2016 год. Ее бывший муж был осужден за “доведение до самоубийства” на основании судебной медэкспертизы и свидетельских показаний, согласно которым он избил ее незадолго до ее смерти, и на основании прошлых случаев насилия.

В нашем заявлении мы утверждаем, что власти нарушили свое позитивное обязательство защищать право А. на жизнь (Статья 2 ЕКПЧ), так как они не отреагировали достаточным образом на ее 16 заявлений в полицию и не приняли меры, которые могли бы предотвратить ее смерть. Мы также указали на то, что в расследовании ее смерти не допускалось, что это было убийство, и ее смерть не была квалифицирована как фемицид. Как и в других упомянутых выше делах, мы утверждали, что А. испытывала гендерную дискриминацию, так как она подвергалась домашнему насилию, которое и стало причиной ее смерти (Статья 14 ЕКПЧ). Дело ожидает коммуницирования из ЕСПЧ.

Насилие “чести”, ведущее к предполагаемому самоубийству

Вместе с Союзом Сапари мы представляем мужа и детей К., этнической азербайджанки, которая жила в деревенской общине в Грузии. В сентябре 2014 году К. увидели в машине другого мужчины, в результате чего около 15 мужчин, в том числе родственники ее мужа, насильно выволокли ее из этой машины, жестоко избили и провели по деревне, выкрикивая оскорбления в ее адрес за то, что она “опозорила” семью. Ее дети видели, как мать избивали. Ее увели в дом сельского главы, а потом в дом ее родителей, где родственники заставляли ее выпить крысиный яд. На следующий день ее нашли повешенной в сарае на родительском участке.

В нашем заявление в комитет КЛДЖ, поданном в октябре 2018 года, мы утверждаем, что правоохранительные органы знали об этом публичном избиении и о соответствующих угрозах жизни К., особенно в общине, соблюдающей “кодекс чести”. Полиция и прокуратура не  сделала ничего, чтобы защитить К. Кроме того, расследование “доведения до самоубийства” не было эффективным и не привело к вынесению обвинений кому-либо, а возможность убийства даже не рассматривалась. Мы также выступили против повсеместного существования гендерных стереотипов в правоохранительной системе и неспособности отреагировать и защитить К. от предубеждений, следующих из “кодекса чести” и норм, которые стояли за ее избиением и последовавшей за ним смертью. Наши аргументы были подкреплены анализом понятия насилия, обусловленного “кодексом чести”, его сценариев и возможных последствий авторства профессора Аиши Гилл, международного эксперта в этой области. Дело ожидает коммуницирования из КЛДЖ.

.