Заключение Селахиттина Демирташа и положение оппозиционных политиков в Турции

Опубликовано: 27 Feb 2019

Подавление плюрализма и демократического диалога

Даррен С. Динсмор

Сопредседатели курдской партии ДПН Селахиттин Демирташ (Л) и Фиген Юксекдаг, апрель 2015. Фото: Reuters

20 ноября 2018 года Европейский суд по правам человека опубликовал решение по делу предварительного заключения Селахаттина Демирташа, бывшего сопредседателя Демократической партии народов (Halkların Demokratik Partisi / Partiya Demokratȋk a Gelan, ДПН) (Селахиттин Демирташ (№2) против Турции (Selahattin Demirtaş (No. 2) v Turkey), №14305/17, 20.11.2018). Суд установил нарушение Статьи 18 Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ) (предел использования ограничений в отношении прав), в сочетании со Статьей 5 (свобода и личная неприкосновенность), что стало еще одним рычагом давления на Турцию в сфере защиты прав человека и обеспечения политического плюрализма. Это постановление также демонстрирует потенциал европейской системы (индивидуальных) прав как инструмента противодействия антидемократическим мерам. Данная статья исследует национальный правовой и политический контекст дела Демирташа и решения Суда по сути дела. Кроме непосредственно нарушений Турции, установленных в рамках дела, формулировка и сфера действия решения заинтересуют как исследователей, так и правозащитников. В заключение, необходимо отметить, что подход Суда к доказательствам и недавняя деятельность Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) подчеркивают важность координационной модели мониторинга и обеспечения исполнения решений в делах о системных нарушениях прав человека.

Факты и справка

Селахаттин Демирташ – депутат Великого национального собрания Турции (парламента) с 2007 года, представлявший различные левые прокурдские политические партии. В 2014 году его избрали сопредседателем ДПН вместе с Фиген Юксекдаг. На президентских выборах 10 августа 2014 года он занял третье место, получив 9,76% голосов. Его избрали в парламент на выборах 1 ноября 2015 года (срок его полномочий закончился 24 июня 2018 года), а ДПН на тех же выборах впервые преодолела 10-процентный барьер. Одно из его последних достижений – 8,32% голосов на президентских выборах 24 июня 2018 года, в которых он баллотировался находясь в тюрьме, и очередной успех ДПН, прошедшей 10-процентный барьер.

4 ноября 2016 года господина Демирташа арестовали и заключили под стражу вместе с Фиген Юксекдаг и еще семью депутатами от ДПН, после чего они предстали перед Вторым мировым судом Диярбакыра. 11 января 2017 года ему предъявили обвинения по 28 пунктам в правонарушениях, связанных с терроризмом, в том числе: учреждение или управление вооруженной террористической организацией, 15 случаев распространения террористической пропаганды и два случая разжигания всеобщей ненависти и враждебности. Обвинения основывались на различных речах с октября 2012 года, в которых господин Демирташ высказывался в поддержку курдской автономии и самоуправления, призывал людей участвовать в публичных демонстрациях и утверждал, что «сопротивление» — это правомерный ответ «фашистской политике властей». Ему грозит тюремный срок в размере от 43 до 142 лет.

По состоянию на день выборов 23 июня 2018 года, господин Демирташ находился в предварительном заключении один год, семь месяцев и 20 дней. Он заявил о неоправданно долгом заключении в заявлении в адрес Конституционного суда Турции в ноябре 2016 года. 21 декабря 2017 года Конституционный суд постановил, что его заключение имело законную цель ввиду строгости ожидаемого срока заключения и риска при освобождении его под залог, а также отвечало общественным интересам. Судья, представивший особое мнение, заявил о нарушении права на свободные выборы. Уголовное преследование против него продолжается до сих пор. Господин Демирташ подал заявление в Европейский суд 20 февраля 2017 года; его основная жалоба состоит в том, что его заключение нарушило Статью 5 ЕКПЧ, а также право на свободу выражения мнения (Статья 10 ЕКПЧ) и право на свободные выборы (Статья 3 Протокола №1, «С3П1»), а также являло собой нарушение Статьи 18 ЕКПЧ. Применение политики первоочередности рассмотрения дел в Суде ускорило вынесение решения: с момента подачи заявления прошел ровно 21 месяц. Суд выслушал выступления третьих сторон в лице комиссара Совета Европы по правам человека, Межпарламентского союза, организаций ARTICLE 19 и Human Rights Watch.

Политический плюрализм и конституционная реформа в Турции

Заключение господина Демирташа – пример многочисленных судебных разбирательств над членами прокурдских политических партий в Турции. На протяжении последних 30 лет такие партии одна за другой распускались указом Конституционного суда Турции и восстанавливались под другими именами, в то время как соответствующие постановления ЕСПЧ указывали на нарушения права на свободу собраний и объединений (Статья 11 ЕКПЧ). Например, в постановлении от 2010 года по делу о Народной партии демократии (Halkın Demokrasi Partisi, HADEP и Демир против Турции (HADEP and Demir v Turkey), №28003/03, 14.12.10), Суд напомнил турецким властям, что «без плюрализма невозможна демократия» и заметил, что свобода выражения мнения относится не только к идеям, которые считаются безобидными, но и тем, которые «оскорбляют, шокируют или беспокоят» (пункт 57). Президент Эрдоган и правительство Турции недавно приняли новую стратегию для сохранения фактического запрета на деятельность прокурдских политических партий, которая заключается в преследовании отдельных лиц вместо прекращении деятельности целых партий, так как последнее ведет к появлению нежелательны постановлений Европейского суда с именами их политических противников в названии. Для членов ДПН это означало большое количество судебных разбирательств по обвинению в терроризме в связи с публичными речами и высказываниями (см. здесь).

Успех ДПН в парламентских выборах 7 июня 2015 года совпал с потерей Партией справедливости и развития (Adalet ve Kalkınma Partisi, ПСР) большинства мест — первый раз с 2002 года. В ноябре 2015 года состоялись еще одни выборы, так как оппозиционные партии отказались войти в коалицию с ПСР. Во время обеих предвыборных кампаний офисы и митинги ДПН подвергались серьезным нападениям, а членов партии задерживала полиция по подозрению в связях с РПК. 12 апреля 2016 года турецкий парламент принял новую Переходную Статью 20 Конституции, разрешившую снимать депутатскую неприкосновенность в ответ на, среди прочего, «высказывания определенных депутатов, выражающие эмоциональную и моральную поддержку терроризма». Хотя Переходная Статья 20 могла применяться ко всем политическим партиям и использовалась для снятия неприкосновенности со 154 депутатов, она позволила снять неприкосновенность с 55 из 59 представителей ДПН, включая господина Демирташа. По состоянию на июнь 2018 года, 23 депутата от ДПН были задержаны или арестованы, а девять находились в тюрьме по обвинениям, связанным с терроризмом.

Доктрина парламентской неприкосновенности является гарантией института парламента, обеспечивая возможность для избранных представителей исполнять свою роль без боязни притеснения или несанкционированного вмешательства со стороны исполнительной или судебной ветвей власти. На примере ситуации с ДПН очевидно, что важность депутатской неприкосновенности для оппозиции и групп, представляющих меньшинства, не является чем-то узкоспециализированным или непонятным. 14 октября 2016 года Венецианская комиссия выступила с критикой этой конституционной поправки, называя ее «мерой ad hoc, однократной и личностной» (другими словами, специально направленной на определенных лиц) и «злоупотреблением процедуры конституционных поправок». 15 февраля 2017 года Нил Муйжниекс, на тот момент комиссар Совета Европы по правам человека, заключил, что снятие неприкосновенности и судебное преследование депутатов привело к серьезному ограничению демократического диалога и «послужило необыкновенно опасным и тревожным предупреждением населению Турции». ПАСЕ, политическая структура, контролирующая систему ЕКПЧ, заявила в апреле 2017 года, что снятие неприкосновенности «нанесло серьезный удар демократической деятельности и положению парламента» и «обездвижило [ДПН]». Выступая в качестве третьей стороны в Европейском суде 2 ноября 2017, господин Муйжниекс добавил, что снятие неприкосновенности было «частью повсеместной системы репрессий против тех, кто высказывает несогласие или критику властей».

Время и цель снятия парламентской неприкосновенности стали основой заявления господина Демирташа в ЕСПЧ: его заключение было частью политического плана одержать победу на конституционном референдуме в апреле 2017 года, решавшем вопрос перехода к президентской системе. Венецианская комиссия выступила с критикой многочисленных элементов парламентского регламента и референдума, в том числе отсутствия участия оппозиции, чрезвычайного положения в стране и нарушения тайны голосования (см. здесь). Очевидное отсутствие прозрачности, доступности голосования и непредвзятости СМИ поставили под сомнение законность и степень доверия к процессу референдума. Суть предложенных поправок также вызвала беспокойство относительно основополагающих демократических принципов: Венецианская комиссия предупредила, что предложенные поправки «введут президентский режим без необходимых сдержек и противовесов, цель которых – предотвратить превращение этого режима в авторитарный». На референдуме 51,4% проголосовали в пользу поправок, и 48,6% — против.

Постановление по делу Демирташа показывает, что меры против ДПН как часть кампании по борьбе с инакомыслием влияют на отдельных лиц во времена чрезвычайного положения и реального риска авторитаризма в Турции. Господин Демирташ утверждал перед Судом, что 3282 человека, связанные с ДПН, были арестованы между июлем 2015 года и январем 2018, в том числе 15 депутатов парламента, 135 сопредседателей местных отделений партии и 750 местных должностных лиц. Перед следующими местными выборами 31 марта 2019 года становится ясно, что на ДПН продолжают оказывать давление, в частности, президент Эрдоган прямо угрожал заменить любого победившего кандидата, которого поддерживает ДПН, на человека, удобного правительству. Признание Судом того, что заключение господина Демирташа продемонстрировало «подавление демократического диалога», обозначило таким образом начало нового этапа в работе Суда и действий Совета Европы с целью обеспечить политический плюрализм и свободу выражения мнения в Турции.

Заключения Суда

Суд уделил основное внимание жалобам господина Демирташа относительно прав на свободу и на свободные выборы, после перейдя к изучению жалобы по Статье 18. В то время как жалобы по Статьям 5 и С3П1 были решены применением существующей судебной практики ЕСПЧ, решение по Статье 18, особенно в вопросе, имело ли предварительное заключение господина Демирташа политические мотивы, также сильно зависело от выступлений третьих сторон и докладов Венецианской комиссии и Комиссара по правам человека.

Свобода и личная неприкосновенность

В основе дела лежало убеждение национальных судов, что заключение господина Демирташа было необходимым и какие-либо альтернативные меры были недостаточны. Хотя обоснованное подозрение может служить оправданием для начального периода заключения, в соответствии со Статьей 5 ЕКПЧ, для оправдания предварительного заключения после этого периода требуется нечто большее. В случае господина Демирташа, национальные суды предоставляли различные причины для продления его заключения: подозрение в совершении преступлений, количество и характер преступлений, строгость ожидаемого наказания, отсутствие полноценных альтернатив заключению и риск того, что он скроется от суда или сфальсифицирует доказательства. Также против него была и правовая презумпция в пользу заключения, поскольку его обвиняли в преступлениях из «каталога» в Статье 100 (3) Криминально-процессуального кодекса.

Суд подчеркнул, что даже в случае правовой презумпции «необходимо убедительно продемонстрировать, что существуют конкретные факты, служащие основанием для отклонения от нормы уважения личной свободы» (пункт 190). Напротив, суды Турции не изучили специфику ситуации господина Демирташа, в том числе и тот факт, что он давно знал об уголовных расследованиях его политической деятельности, но не скрылся от правосудия за время своих более чем десяти заграничных поездок с мая 2016 года (пункты 190-192). Национальные суды также недостаточно изучили доводы в защиту его освобождения (пункт 193). Таким образом, Суд обнаружил нарушение Статьи 5 (3) ЕКПЧ в связи с недостаточным основанием для оправдания его длительного заключения.

Право на свободные выборы

Правительство Турции подвергнуло сомнению само применение права на свободные выборы (С3П1) для господина Демирташа, утверждая, что оно не обязывает государства признавать право на занятие политической деятельностью. Суд полностью отвергнул этот подход, напомнив правительству Турции, что С3П1 гарантирует право на участие в парламентских выборах и, при успешном избрании, право заседать в парламенте в качестве депутата. В этом смысле С3П1 является «ключевой для установления и поддержания основ эффективной и полноценной демократии, подчиненной верховенству права» (пункт 227). По мнению Суда, внутренние суды не предоставили Демиртагу право на «высокий уровень защиты» как депутату и лидеру оппозиционной партии (пункт 238). Кроме того, турецкие суды не смогли найти равновесие между правосудием с одной стороны и правами господина Демирташа и заинтересованностью электората в свободных выборах с другой (пункты 231 и 238). В итоге заключение Суда по С3П1 непосредственно распространяется не только на его личные права:

Суд заключил, что (…) отсутствие [у господина Демирташа] возможности принимать участие в деятельности Национальной ассамблеи по причине его предварительного заключения является неоправданным вмешательством в процесс свободного выражения мнения народа и нарушением права заявителя быть избранным и заседать в парламенте. Таким образом, Суд (…) заключил, что указанная мера была несовместима с самой сутью права заявителя в соответствии со Статьей 3 Протокола №1 быть избранным и заседать в парламенте и являлась ущемлением суверенного права электората, избравшего его членом парламента. (пункт 240)

Формулировка заключения Суда относительно С3П1 нетипична тем, что четко определяет нарушение прав личности как нападение на основополагающие демократические принципы. Заключение господина Демирташа рассматривается как нарушение «свободы выражения мнения народа» и «суверенного права электората», что явно выходит за рамки дискурса об индивидуальных правах личности. Постановление Суда — это острая критика отсутствия демократического диалога в Турции и намек на необъективность судебной системы, на что Суд непосредственно обратил внимание, оценивая присутствие политических мотивов в его заключении.

Ограничения в отношении прав

Адвокаты господина Демирташа подали смелое заявление, утверждая, что его заключение было прямой реакцией на его критику правительства и таким образом противоречило Статье 18 ЕКПЧ (ограничение в отношении прав), в сочетании со Статей 5 ЕКПЧ. Суд переосмыслил Статью 18 только в мае 2004 года, когда признал ее нарушение в деле Гусинского против России (Gusinskiy v Russia, №70276/01, 19.05.04), и ни в одном предыдущем деле о Турции Суд не обнаружил нарушений по этой статье, в том числе и в делах о чрезвычайном положении. Тем не менее в доводах говорилось о том, что заключение господина Демирташа было частью «скрытых намерений» заставить его молчать и обеспечить переход к президентской системе. В поддержку этого заявления господин Демирташ обратил внимание Суда на увеличение количества расследований, касающихся членов ДПН, за последние полгода после речи президента Эрдогана в марте 2016 года, где он выступал за снятие парламентской неприкосновенности. Суд ранее признал по делу Мерабишвили, где заявителя Иване Мерабишвили представлял EHRAC, что ограничения в отношении прав могут иметь несколько мотивов. Любая жалоба по Статье 18 будет удовлетворена только если «основной мотив» не предусмотрен ЕКПЧ (дело Мерабишвили против Грузии (Merabishvili v Georgia) [Большая палата], №72508/13, 28.11.17, пункты 303-308). Таким образом, главный вопрос для Суда в деле Демирташа состоял в том, было ли основным мотивом его предварительного заключения в «достаточной мере» «устранение его с политической арены» (пункты 260-261).

Проведенный Судом анализ доказательной базы был ключевым для успешного удовлетворения жалобы по Статье 18. В отличие от общего подхода к индивидуальным жалобам, ранее в деле Мерабишвили Большая Палата установила, что оценка дела по Статье 18 может полагаться на косвенные доказательства, в том числе выводы, сделанные из первостепенных фактов и подтвержденные докладами международных наблюдателей, неправительственных организаций и СМИ (пункты 309-317). В данном деле Суд признал, что жалоба господина Демирташа «не может рассматриваться отдельно от широкого политического и социального контекста фактов дела» (пункт 263). Ссылаясь на доклады Комиссара Совета Европы по правам человека, Венецианской комиссии, Amnesty International и выступлений третьих сторон, Суд отметил: «Закономерно, что у независимого наблюдателя могло появиться подозрение, что продление предварительного заключения заявителя […] имело политические мотивы» (пункт 264). Он обнаружил, что случаи продления его заключения «повторяют определенный сценарий», учитывая количество членов ДПН, задержанных полицией (пункт 264). Принимая во внимание время его заключения, совпавшее с моментом принятия исторически важной конституционной поправки, и то, что он был одним из шести кандидатов, задержанных на протяжении президентских выборов в июне 2018 года, Суд признал присутствие политического мотива в его предварительном заключении (пункты 265-267).

Что касается важности признанного политического мотива, Суд руководствовался принципом из дела Мерабишвили: основной мотив может меняться со временем; иными словами, мотив, бывший когда-то законным, может стать менее оправданным (пункт 269). Исход дела решил тот факт, что продолжительное расследование деятельности господина Демирташа активизировалось после того, как 28 июля 2015 года президент Эрдоган заявил:

Я не считаю правильным распускать политические партии. Но я считаю, что депутаты из [ДПН] должны поплатиться. Лично и каждый за себя.

Суд отметил «напряженный политический климат в Турции на протяжении последних лет, [который] создал обстановку, способную влиять на определенные решения национальных судов, особенно в период чрезвычайного положения» (пункт 271). Здесь Суд так и не признал, что судебные органы с самого начала действовали злонамеренно. Тем не менее, он обнаружил доказательства существования скрытых мотивов в данном деле, что являлось серьезным неуважением к Конституции и угрозой «всей демократической системе» (пункт 272). Суд признал нарушение Статьи 18 в сочетании со Статьей 5 и заключил:

[Б]ыло установлено при отсутствии оснований для сомнения, что случаи продления заключения заявителя, особенно во время двух ключевых кампаний, в частности, референдума и президентских выборов, имели основной скрытый мотив, состоявший в подавлении плюрализма и ограничении свободы политического диалога, что является основополагающим центром концепции демократического общества (пункт 273).

Постановление Суда подчеркивает один аспект документально подтвержденного отсутствия у правительства Турции уважения к демократическим принципам и основополагающим правам человека. Оно также примечательно тем, что представляет заключение господина Демирташа как часть системных мер, направленных против ДПН. Суд отметил, что, если заключение господина Демирташа «продолжится каким-либо образом», это будет означать, что нарушение не прекратилось и Турция нарушает свое обязательство в соответствии со Статьей 46 (1) ЕКПЧ подчинятся постановлениям Суда (пункт 282). Неудивительно, что Суд заявил об «острой необходимости» остановить нарушение и призвал освободить заключенного «в кратчайший срок» (пункт 283).

Пояснение

Постановление по делу Демирташа — это переломный момент с юридической точки зрения, так как это первый случай признания нарушения Турцией Статьи 18. Примечательно время постановления, поскольку за пять дней до него Большая Палата признала нарушение Статьи 18 Россией в деле о политическом преследовании Алексея Навального (Навальный против России (Navalnyy v Russia) [Большая Палата], №29580/12, 15.11.18). Высказанная Судом критика индивидуальных и более широких политических последствий заключения господина Демирташа сводит на нет любые заявления о том, что Суд сейчас больше обеспокоен тем, чтобы умиротворить турецкое правительство, а не требовать от него соблюдения прав человека (см. здесь и опровержение здесь). Также это напоминание о концептуальных рамках действия ЕКПЧ и правовых инструментах, доступных Суду, для противодействия антидемократическим практикам. Для адвокатов, неправительственных организаций и активистов, которые защищают турецких граждан, особенно тех, кто связан с ДПН, находится за границей и опасается судебных процессов об экстрадиции, это постановление – веский правозащитный инструмент.

Еще одним интересным аспектом этого постановления стало то, как подход Суда к доказательствам и бремени доказывания по отношению к Статье 18 продемонстрировал координированный характер контроля за исполнением ЕКПЧ, где Суд в своих заключениях руководствуется установлением фактов и тематическим анализом, в частности, Венецианской комиссии и Комиссара по правам человека. С точки зрения правительства Турции и единственного (турецкого) судьи с особым мнением, Каракаша, отсутствие конкретных свидетельств «скрытых намерений» со стороны турецких судебных органов должно было опровергнуть жалобу относительно Статьи 18 (пункт 6). Действительно, Суд мог легко последовать примеру предыдущих заключений и не принимать решение по Статье 18. Чашу весов сместила исключительная обеспокоенность, выраженная в ряде докладов Совета Европы о Турции, а также внутренняя политическая обстановка, после исследования которой Суд смог сделать оправданные выводы о существовании основного скрытого мотива. Формулировка Суда о том, что политическая обстановка «могла повлиять» на турецкую судебную систему (пункт 271) была заметно мягкой. Тем не менее, одно это утверждение может оказаться важным для последующих дел о Турции.

Для Страсбурга не будет неожиданным то, что после постановления Суда судебные процессы против господина Демирташа в Турции активизировались. 30 ноября 2018 года Девятнадцатый уголовный суд по особо серьезным делам Анкары вынес решение продлить его предварительное заключение. 4 декабря 2018 года Вторая палата Регионального суда Стамбула в рамках отдельного судебного процесса приговорила господина Демирташа к 4 годам и 8 месяцам заключения за распространение террористической пропаганды. 12 декабря 2018 года против него выдвинули новое обвинение. Турция уже находится под специальным наблюдением ПАСЕ из-за риска того, что чрезвычайные полномочия использовались с целью «заглушить критику и создать обстановку страха (…), поставив под угрозу основы демократического общества». ПАСЕ приняла срочные меры в ответ на внутренние судебные решения в отношении господина Демирташа, запросив Доклад Комитета по мониторингу (от 22 января 2019 года) перед экстренным обсуждением «ухудшения положения оппозиционных политиков в Турции» 24 января 2019 года.

Доклад Комитета по мониторингу непосредственно упомянул положение Селахиттина Демирташа, Лейлы Гювен (депутата от ДПН и бывшего члена Конгресса местных и региональных властей Совета Европы) и других заключенных, объявивших голодовку, а также Эртугрула Кюркчу (депутата от ДПН и члена ПАСЕ на момент снятия с него неприкосновенности и начала судебного процесса против него). Хотя доклад позитивно оценил силу «определенных базовых аспектов демократического потенциала» в Турции (пункт 9), Комитет по мониторингу выразил обеспокоенность тем, что правительство

значительно усложнило деятельность оппозиционных политиков, препятствуя или угрожая возможности пользоваться своими правами и исполнять свои демократические роли как внутри, так и вне парламента (пункт 8).

В итоговой Резолюции 2260 ПАСЕ призвала Турцию принять меры для обеспечения соблюдения стандартов Совета Европы в отношении парламентской неприкосновенности, свободы выражения мнения, независимости судебной системы и избирательного права (включая 10-процентный избирательный порог). Она также призвала освободить Лейлу Гювен, полностью привести в исполнение решениепо делу Демирташа и освободить депутатов и бывших депутатов, чья неприкосновенность «была снята в 2016 году с нарушением стандартов Совета Европы». В заключение она призвала провести пересмотр по сути конституционной реформы 2017 года и восстановить законное разделение властей.

Успехи Турции оценит Процедура мониторинга. Что касается господина Демирташа, ПАСЕ четко предупредила в Резолюции 2260, что начнет разбирательство о нарушении прав в соответствии со Статьей 46.4 ЕКПЧ против Турции в случае невыполнения обязательств (см. также здесь и здесь). Хотя освобождение Лейлы Гювен 25 января и является жестом доброй воли, этого все равно недостаточно; она продолжает бессрочную голодовку. Выражая особое мнение о докладе Комитета по мониторингу, член ПАСЕ Акиф Чагатай Килич (Турция) заявил:

Нет ничего чрезвычайного или несправедливого в положении людей, которые хотят пользоваться демократией только когда им это удобно, но при этом постоянно выступают за насилие.

Официальные заявления, не видящие разницы между законной мирной политической деятельностью и терроризмом, все еще являются опасным аспектом государственного управления в современной Турции. В этом контексте органы Совета Европы сделали целенаправленное и недвусмысленное предупреждение: свобода Селахиттина Демирташа и других членов ДПН является вопросом основополагающих принципов Совета Европы и организационным приоритетом.

Об авторе

Доктор Даррен С. Динсмор – эксперт по правам человека в кризисных ситуациях, в вопросах внутренне перемещенных лиц и прав меньшинств. Он занимал академические должности в Университете Квинс в Белфасте (2008-2011), Килском университете (2011-2012) и Университете Кента (2012-2018). В сентябре 2018 года он выступил сооснователем неправительственной организации «Месопотамская обсерватория справедливости», деятельность которой посвящена использованию механизмов международного права для улучшения положения курдов на Ближнем Востоке. Сейчас он заканчивает монографию о вынужденном переселении и ЕКПЧ в Турции (ожидает публикации в издательстве Интерсентия). Мнения, изложенные в этой статье, принадлежат только автору.

 

.