Размораживание конфликта? Постановления Европейского суда касательно ситуации в Нагорном Карабахе

Опубликовано: 6 Jul 2015

Профессор Филип Лич дал комплексную оценку недавним решениям Европейского суда, отстаивающим права беженцев и вынужденных переселенцев, перемещенных в результате конфликта в Нагорном Карабахе

Введение

В сентябре прошлого года, Эрик Фриберг, Секретарь Европейского суда по правам человека, сообщил правительственным представителям Руководящего комитета по правам человека (CDDH), что «Суд … не обладает достаточными средствами для борьбы с крупномасштабными нарушениями прав человека. Он не способен решать военные конфликты между государствами». Тем не менее, как отметил Фриберг, Суд все чаще выносит решения в отношении таких ситуаций.

Благодаря двум постановлениям Большой Палаты, вынесенным 16 июня (по делам Sargsyan v Azerbaijan (Саргсян против Азербайджана)  и Chiragov  v Armenia (Чирагов против Армении) ), нашел ли Европейский суд пути разрешения международных конфликтов?

Оба решения согласно Европейской конвенции отстаивали права семей, перемещенных в результате нагорно-карабахского конфликта в начале 1990-х годов, конфликт, который привел к появлению сотен тысяч беженцев и вынужденных переселенцев (ВПЛ) с обеих сторон, и который оставался нерешенным в последующие десятилетия.

Мирные переговоры были проведены под эгидой Минской группы ОБСЕ (сопредседателями которой являются: Франция, Россия и США), но как стало ясно из постановлений, переговоры по урегулированию неоднократно срывались из-за бескомпромиссных позиций обоих правительств.

Данные дела имеют юридическое значение, учитывая позицию Суда касательно достижения Конвенции об иммунитете государств, которая обсуждалась Марко Милановичем здесь ранее.

Они также являются политически значимыми – подчеркивая важность двух государств, устанавливающих механизм разбирательства по имущественным претензиям, и предоставляя сторонам 12 месяцев для представления позиции по размеру компенсации, Суд вероятнее всего будет подвержен значительному и новому толчку по решению «замороженного конфликта».

Обстоятельства – и заключения суда

Минас Саргсян и его семья – этнические армяне, жившие в деревне Гулистан к северу от Нагорно-Карабахского региона, но в составе Азербайджана. В июне 1992 года деревня подверглась сильному обстрелу с боку азербайджанских сил, и жители бежали, спасая свои жизни. Семья Саргсян переехала в качестве беженцев в Армению. Истцами по делу Чирагова являлись азербайджанские курды, живущие в регионе Лачин, которые прибыли сюда при повторном нападении, а после, в мае 1992 года, тоже бежали, незадолго до того, как город Лачин был захвачен силами армянской национальности. Впоследствии, они оказались не в состоянии вернуться в регион и, следовательно, жили, как и другие вынужденные переселенцы, в Азербайджане.

В обоих случаях жалобы заявителей о потере своих домов, земли и имущества были удовлетворены, вместе с заключениями Суда по поводу продолжающихся нарушений их прав в соответствии со статьей 1 Протокола 1 (неприкосновенность имущества), статьей 8 (право на уважение частной и семейной жизни,  жилища и корреспонденции) и статьей 13 (право на эффективное средство правовой защиты).

Недействительная декларация

Прежде чем рассматривать вопрос о конкретных обстоятельствах обоих дел, суд должен рассмотреть ряд возражений со стороны правительств в отношении приемлемости дел для рассмотрения и касательно центрального вопроса их юрисдикции.

Несомненно, эти суждения должны рассматриваться вместе с отдельными решениями приемлемости (упомянутыми здесь и здесь), опубликованными в декабре 2011 года.

В деле Саргсяна, на основе заявления, сделанного в момент его ратификации Европейской конвенцией, правительство Азербайджана утверждало, что несет ответственность в соответствии со статьей 1 Конвенции только в отношении тех частей своей территории, над которой оно осуществляло контроль.

Тем не менее, в его приемлемости суд пришел к выводу, что такая декларация не может ограничить территориальное применение Конвенции к отдельным частям международно-признанной территории Азербайджанской Республики (с учетом статьи 56 Конвенции). Кроме того, он не считался действительным сохранением какого-либо права в соответствии со статьей 57 Конвенции, или, как его еще называют, конкретным положением Конвенции, как и конкретным положением законодательства Азербайджанской Республики. Что касается дела Чирагова, суд был обязан рассмотреть, а в итоге отверг аргумент, выдвинутый правительством Армении, вследствие привлечения Минской группы ОБСЕ в ходе ведущихся переговоров. Таким образом, данное дело должно быть признано неприемлемым, поскольку его содержание уже было передано другой международной организации для дальнейшего урегулирования (Статья 35 (2)(б) Конвенции).

Длящиеся обстоятельства

Оба правительства утверждают, что жалобы заявителей, касающиеся кратковременных деяний в 1992 году (уничтожения их имущества), следовательно, не подпадают под юрисдикцию судебного требования ratione temporis. Тем не менее, суд отклонил эти доводы, указав, что отсутствие доступа к домам и земле (а в деле Саргсяна – и семейных могил) являлось длящимся обстоятельством. Еще было не слишком поздно для того, чтобы заявители, подавшие свои жалобы в Страсбург в 2005 году (по делу Чирагова) и 2006 (по делу Саргсяна), сообщили о своем уязвимом положении в качестве вынужденных переселенцев и беженцев из-за конфликта, а также том факте, что два государства ратифицировали Европейскую конвенцию еще в 2002 году.

Внутригосударственные средства правовой защиты

Вопрос об исчерпании внутренних средств правовой защиты горячо оспаривается – оказалось, что оба правительства не смогли представить на практике какие-либо средства защиты для лиц, перемещенных в результате конфликта.

В деле Чирагова Суд подчеркнул, что правительство Армении отрицало, что его вооруженные силы (или другие его органы) были вовлечены в спорный вопрос по делу, а его отказ от юрисдикции предполагал, что заявители не будут возбуждать иски в судах Армении.

В деле Саргсяна Суд отметил значительные практические трудности в результате подачи и рассмотрения внутренних судебных разбирательств, учитывая отсутствие мирного договора, дипломатических отношений между двумя государствами, закрытые границы и не функциональность почтовых услуг.

Кроме того, правительство Азербайджана не смогло привести хотя бы один пример дела, в котором человек в положении истца выиграл бы в одном из азербайджанских судов.

Юрисдикция

Касательно основного вопроса юрисдикции и ответственности этих двух государств, Большая Палата также отклонила какие-либо возражения правительств. Юридические обстоятельства каждого дела весьма отличались друг от друга.

Дело Чирагова касается экстерриториального достижения Конвенции (ответственна ли Армения за события, происходящие на территории Нагорного Карабаха?), тогда как в деле Саргсяна ключевым вопросом было то, считается ли Азербайджан по-прежнему ответственным за часть его собственной территории, над которой, по его утверждению, он потерял контроль.

Спорным вопросом в деле Чирагова также было то, осуществляла ли Армения «эффективный контроль» над Нагорным Карабахом и прилегающими к нему территориями. На основании имеющихся доказательств, Суд установил, что Армения с первых дней была вовлечена в нагорно-карабахский конфликт, исходя из ее военного присутствия и предоставления военной техники и помощи. Такая поддержка «была – и продолжает быть – решающей для завоевания и продолжения контроля над спорными территориями».

Кроме того, принимая во внимание тесные политические связи, а также другие способы оказания поддержки, суд установил, что Армения и «Нагорно-Карабахская Республика» были «высоко интегрированы практически по всем важным вопросам».

В деле Саргсяна, расположение и статус деревни Гулистан, где жила семья Саргсян, было весьма спорным – в частности из-за его близости к военным позициям двух стран.

На основании имеющихся доказательств, суд заявил, что наличие (или присутствие ранее) азербайджанских сил в деревне Гулистан не было подтверждено; впрочем, как и не было никаких доказательств, что «Нагорно-Карабахская Республика» размещала свои позиции или войска в данной деревне. Таким образом, Большая Палата пришла к заключению, что деревня была расположена в международно-признанной территории Азербайджана, с применяемой презумпцией юрисдикции (см. дела Ассанидзе против Грузии (Assanidze v Georgia) и Илашку против Молдовы и России (Ilasçu v Moldova and Russia)).

Ограничение ответственности государства было принято ранее только в отношении районов, над которыми осуществлялся эффективный контроль другим государством или сепаратистским режимом, а Суд отклонил довод правительства Азербайджана о том, что это должно распространяться на спорные территории, или «территории, которые представляются как недоступные из-за определенных обстоятельств».

Несостоятельность мирных переговоров

Какое влияние, если влияние в принципе, будут оказывать эти решения на будущие переговоры по поводу конфликта в Нагорном Карабахе?

Главной чертой обоих решений было то, что Суд решительно ясно определил свою точку зрения по поводу неадекватности позиций обоих государств касательно переговоров по урегулированию. Например, в деле Саргсяна он подчеркнул, что:

 

«….два государства, вовлеченные в конфликт, несут ответственность за политическое решение данного конфликта ….Комплексные решения таких вопросов, как возвращение беженцев в места их прежнего проживания, восстановление права собственности и/или выплата компенсации, могут быть достигнуты только посредством мирного соглашения. Более того, до момента вступления в Совет Европы, Армения и Азербайджан приняли на себя обязательства по урегулированию нагорно-карабахского конфликта мирным путем…Хотя переговоры были проведены в рамках Минской группы ОБСЕ, с момента подписания соглашения о прекращении огня в мае 1994 прошло более двадцати лет… а политического решения так и не было принято. Совсем недавно, в июне 2013 года, президенты стран-сопредседателей Минской группы … выразили «глубокое сожаление, что вместо того, чтобы пытаться найти решение, основанное на взаимных интересах, стороны, в ходе переговорного процесса, продолжают добиваться одностороннего преимущества»… (дело Саргсяна, п. 216)

 

Так как деревня Гулистан была расположена в районе военной деятельности, Суд постановил, что ограничение доступа к ней для ее жителей было оправдано по соображениям безопасности.

Тем не менее, в такой ситуации государство по-прежнему обязано принять «альтернативные меры» для того, чтобы обеспечить права собственности, которые были одним из важнейших моментов на переговорах:

Право всех внутренне перемещенных лиц и беженцев на возвращение в места их прежнего проживания является одним из вопросов, содержащихся в Мадридских принципах 2007 года, которые были разработаны в рамках Минской группы ОБСЕ … и образуют основу мирных переговоров (дело Саргсяна, п. 236)).

Тот факт, что мирные переговоры оставались незавершенными, не освобождает эти два правительства от принятия других мер, особенно когда переговоры продолжались в течение столь длительного времени, не приводя к ощутимым результатам.

В обоих случаях, Суд обратил внимание правительств на международные стандарты права собственности (в частности, ООН принципы Пиньейру), подводя итоги:

… похоже, особенно важно создать механизм по имущественным претензиям, который был бы легкодоступным и обеспечивал процедуры, работающие с гибкими критериями доказательности, что позволило бы заявителю и кому-либо другому в его ситуации восстановить их имущественные права и получить компенсацию за потерю обладания ими. (Дело Саргсяна, п. 238, дело Чирагова, п. 199)

Потенциал изменений?

Какова вероятность того, что эти решения приведут к реальному изменению на местах? Существует положительный прецедент, связанный с другими затяжными и активными политическими спорами – претензиями касательно имущества в северной части Кипра.

В своем решении от 2005 года по делу Ксенидес-Арестис против Турции (Xenides-Arestis v Turkey), Суд обязал турецкое правительство ввести механизм возмещения за имущественные претензии в течение трех месяцев, что привело к созданию Комиссии по недвижимости (IPC) (в состав которой вошли Генеральный секретарь и заместитель генерального секретаря Совета Европы). Впоследствии, в своем решении в 2010 году по делу Демопулос против Турции (Demopoulos v Turkey), Большая Палата убедилась в том, что IPC сформировала доступную и эффективную структуру возмещения. В другом деле, Суд осуществил творческий, и в конечном итоге, успешный вклад в решение масштабных имущественных претензий в Польше, уходящих корнями в период после Второй мировой войны (Брониовский против Польши – Broniowski v Poland). Он также обязал ряд государств (хотя и с переменным успехом) ввести механизмы для устранения массовых претензий касательно имущества: примеры включают в себя дела Румынии, Албании и Италии.

Кроме того, суд может все чаще давать предписания, например, может обусловливать государства принимать меры для того, чтобы предотвратить незаконное занятие недвижимого имущества (дело Сарыджа и Дилавер против Турции – Sarica and Dilaver v Turkey); также как и принимать во внимание предусматривающие факторы при расчете компенсации за экспроприированную недвижимость (дело Этиш против Турции – Yetiş v Turkey).

Решения по нагорно-карабахскому конфликту предоставляют беспрецедентную возможность для международного сообщества требовать обеспечения того, чтобы жертвы конфликта – сотни тысяч беженцев и вынужденных переселенцев – теперь могли получить возмещение.

В свете последних докладов, ситуация между двумя государствами по сути ухудшается, посему крайне необходимо предпринимать активные попытки сдвинуть ее с мертвой точки. Оба государства нарушают, и будут нарушать Европейскую Конвенцию до тех пор, пока окончательно не будут вынесены оба решения Большой Палаты.

Так воспользуются ли три сопредседателя Минской группы ОБСЕ данной возможностью, чтобы оказать необходимое дипломатическое давление на эти два государства? Учитывая конфиденциальный характер минского процесса, очень трудно предположить, как на это отреагируют сопредседатели. Тем не менее, исходя из судебных решений, в настоящее время важная роль в процессе урегулирования отдана новому игроку на данном поприще, а именно Совету Европы, который в состоянии преследовать интересы отдельных жертв конфликта, независимо от политических махинаций, присущих переговорам Минской группы ОБСЕ. Основываясь на двух решениях Большой Палаты как (юридически обязательных) точках давления, Совет европейских государств имеет значительную и своевременную возможность, в том числе благодаря процессу выполнения Комитетом министров, оказывать тот уровень влияния, который впоследствии будет иметь решающее значение.

 

Примечание: EHRAC и Legal Guideармянская неправительственная организация, являлись представителями заявителей по делу Sargsyan v Azerbaijan (Саргсян против Азербайджана).

Сокращенная версия данной записи была впервые опубликована на сайте Европейского журнала международного права Talk!

.