Десять лет спустя семьи погибших во время протестов 1 марта в Ереване требуют ответов

Опубликовано: 1 Mar 2018

Հոդվածի հայերեն տարբերակը կարող եք կարդալ այստեղ:

«После смерти Армена мы посадили два дерева в память о нем в саду – теперь они большие…, а мы до сих пор не знаем, что на самом деле случилось с Арменом и почему. Я хотел бы, чтобы Суд помог нам выяснить, чья вина в том, что Армен умер».

Сын Вачагана Фарманяна, Армен, был убит во время разгона протеста 1 марта 2008 года. Вскрытие трупа показало, что у него в черепе были два осколка от газовой гранаты.

Сегодня исполняется десять лет с тех пор, как мирные протесты в столице Армении против предполагаемого мошенничества в ходе президентских выборов 2008 года завершились ожесточённым разгоном. Десять человек погибли, либо во время протестов, либо в ближайшие дни в результате полученных травм, и в Армении было введено чрезвычайное положение. Семьи девяти убитых утверждают, что их родственники погибли в результате чрезмерного и непропорционального применения силы со смертельным исходом со стороны государственных органов, что опровергается правительством. По сей день многие вопросы о событиях 1 марта остаются без ответов, и никто не понес ответственности за смерти людей.

Протесты в Ереване 1 марта 2008 года (Wikicommons)

Что же случилось в тот день? И как это повлияло на жизнь семей погибших? Саргис Клоян, Лилия Минасян и Рузанна Арутунян рассказывают свои истории.

Сын Саргиса Клояна, Гор, умер от полученных травм 2 марта 2008 года

«Наш сын был молодым и идейным человеком. Именно поэтому он принял участие в протестах на Площади Свободы после президентских выборов 2008 года в Армении. Я пошел с ним. Митинги были мирными. Мы слушали речи.

Гор и я не были на Площади Свободы, когда демонстрантов насильственно разогнали утром 1 марта 2008 года. Позднее тем же вечером, около 20:30-21:00, я был с Гором на митинге возле посольства Франции. Вооруженные полицейские войска были размещены в этом районе и пытались спровоцировать протестующих, стукая по своим щитам дубинками. Они взорвали звуковую гранату. Протестующие перешли туда, откуда исходил звук. Лидеры оппозиции сказали нам собраться вместе на площади вокруг статуи Мясникяна. Вооруженные силы полиции подошли к нам и окружили нас. Я видел и слышал трассирующие пули. Они стреляли около 10 минут. По моим предположениям и ощущениям, полицейские силы стреляли примерно в 5 метрах над нашими головами».

Муж Лилии Минасян – и отец Гаянэ Оганесян – Ованес был застрелен во время разгона протеста

«Около 9 вечера я была на балконе у нас дома, и я видела и слышала трассирующие пули. Они выглядели как фейерверки. Они были красными в небе, и я слышала, как я думаю, пулеметный огонь. Я попыталась позвонить Ованесу, но он не отвечал. Я стояла на балконе не более 5 минут, а затем вместе с Гаянэ вышла из дома. Я знала, что главный протест к тому времени происходит у здания муниципалитета возле статуи Мясникяна, но на площади Шаумяна было также много людей, поэтому мы сначала пошли туда, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти Ованеса. Около 10 минут мы с Гаянэ стояли у статуи на площади Шаумяна, пытаясь найти Ованеса. Мы не хотели присоединяться к протесту. Мы просто хотели найти Ованеса. Я не хотела его потерять.

Как только мы оказались дома, и Гаянэ была в безопасности, я хотела вернуться в район детского парка, чтобы найти Ованеса, но сосед сообщил мне, что люди покидают этот район, так как их избивают дубинками, поэтому я осталась дома… По телевизору я услышала, что некоторые люди получили ранения, и поэтому я начала звонить в больницы… чем дольше я не могла его найти, тем больше я думала, что с ним что-то случилось. Я также начала искать Ованеса среди арестованных. У Ованнеса не было с собой никаких документов, удостоверяющих личность.

Я продолжала звонить в больницы в течение двух дней… 3 марта 2008 года я услышала имя Ованеса по телевидению как одного из умерших.

Гаянэ было всего 17 лет, когда умер ее отец. Она действительно скучает по нему. … Изначально ей было очень трудно получить работу, поскольку она была известна как дочь одного из тех, кто был убит 1 марта. Когда он умер, Гаянэ фактически взяла на себя роль и обязанности своего отца. Когда мы переходим дорогу, она держит меня за руку, потому что так делал Ованес».

Сын Рузанны Арутунян, Тигран, полицейский призывник, умер через месяц, в свой девятнадцатый день рождения, от полученных ран, которые следствие не связывает с протестами.

«Мне рассказывали разные истории о том, что случилось с пулей, которая застрелила Тиграна. Все это очень запутанно. Когда я впервые нашла Тиграна в больнице, мне сказали, что его застрелили, но они не смогли найти пулю. Другие врачи сказали мне, что они не смогли вынуть пулю из тела Тиграна. В парламентской комиссии мне сказали, что пуля была выпущена либо снайпером, либо пулеметом, но они не сказали мне, какая она была. Я не знаю, во что верить».


Семьи погибших в поисках правосудия обратились в Европейский суд по правам человека в 2011 году. В настоящее время по делу ожидается вынесение решения. Европейский центр защиты прав человека (EHRAC) представляет их интересы в Европейском суде. Мы утверждаем, что власти использовали непропорциональную силу для разгона протеста, который был мирным с самого его начала, что привело к гибели их девяти родственников в нарушение Статьи 2 Европейской конвенции о защите прав человека (ЕКПЧ). Мы также утверждаем, что власти не провели эффективного расследования случаев смерти их родственников и что у них нет доступа к эффективным средствам правовой защиты (Статья 13 ЕКПЧ).

«Семьи погибших полагаются на Европейский суд, чтобы установить, что произошло 1 марта 2008 года, и кто несет ответственность за гибель их сыновей, отцов и мужей. Эти случаи имеют решающее значение для армянского общества в целом – незаконное применение силы правоохранительными органами против мирных демонстрантов происходит неоднократно и для решения этого вопроса правительство должно предпринять определенные меры. Если говорить в более широком плане, это дело касается прямого нападения правящего режима на мирные протесты путем применения смертоносной силы против протестующих, которые стояли в защиту своих гражданских и политических прав».

Ваге Григорян, юридический консультант EHRAC и представитель семей

Հոդվածի հայերեն տարբերակը կարող եք կարդալ այստեղ:

.