Говорим только о погоде, котиках и рецептах пирожков: Новые законы о цензуре в России

Опубликовано: 28 Oct 2019

Автор Галина Арапова, директор Центра защиты прав СМИ, медиаюрист и член Международного координационного комитета EHRAC.

Поправки к Федеральному закону от 27 июля 2006 года № 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”, согласно которым публикации ”фейков” и сведений, демонстрирующих явное неуважение ко власти в неприличной форме могут быть заблокированы, вступили в силу в конце марта 2019 года. Одновременно в Кодекс об административных правонарушениях были добавлены наказания за указанные нарушения в виде крупных штрафов и даже административного задержания до 15 суток. Автор закона, депутат парламента Андрей Клишас, считает, что эти законы защищают права человека.  Однако как эксперты, так и общественность уже говорят, что эти поправки есть не что иное, как цензура, и они правы.

Что такое “фейки”?

Новые положения запрещают так называемые фейки, другими словами, распространение в информационно-телекоммуникационных сетях недостоверной общественно значимой информации, распространяемой под видом достоверных сообщений, которая создает угрозу причинения вреда жизни и (или) здоровью граждан, имуществу, угрозу массового нарушения общественного порядка и (или) общественной безопасности либо угрозу создания помех функционированию или прекращения функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, кредитных организаций, объектов энергетики, промышленности или связи”.[1]  А в случаях, когда такие фейки не только создали угрозу, но и привели ко всем этим негативным последствиям, или когда человек достаточно безрассуден, чтобы совершить повторное правонарушение, штрафы возрастают в разы: до 400 тысяч рублей (около 6000 долларов) для частных лиц и до 1,5 миллиона рублей (около 23 тысячи долларов) для юридических лиц. [2] Это явно самые крупные штрафы в Кодексе об административных правонарушениях в отношении распространения информации. Даже в Уголовном кодексе самый большой штраф составляет всего 40 тысяч рублей (около 600 долларов) за оскорбление представителя власти (Статья 319). Более крупные компенсации часто присуждаются в гражданских исках о клевете (средние суммы составляют 584 долларов для частных лиц и 3927 долларов для СМИ), но сейчас цена критики власти значительно увеличилась.

Масштаб изобретательности наших законодателей по отношению к цензуре еще более поражает во второй поправке. Она запрещает “распространение информации, выражающей явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам Российской Федерации, Конституции Российской Федерации или органам, осуществляющим государственную власть в Российской Федерации”. [3] Свобода мысли и критика могут привести к блокировке ресурса и штрафам ниже тех, которые можно получить за “фейки”, сначала до 100 тысяч рублей (около 1500 долларов); но особенно рьяные члены общества, которые не успокоились после первого нарушения и продолжают критиковать власть, могут получить штраф уже до 300 тысяч рублей (около 4500 долларов) или  быть арестованным на 15 суток. [4]

Этот запрет относится не только к редакторским коллегиям СМИ, но и к любому активному интернет-пользователю. Таким образом, он теоретически относится не только к журналистам, но и ко всем членам общества, которые присутствуют онлайн. И сейчас, всего через три месяца после вступления законов в силу, мы уже видим, как они начинают применяться, например, в отношении обычных интернет-пользователей, которые критиковали президента Путина в социальных сетях. Первая интернет-чистка началась с публикаций о главе государства.

Президента Российской Федерации можно считать  “представителем власти”, и, таким образом, если его серьезно покритиковали в неприличной форме, уже можно было бы открыть уголовное дело по Статье 319 УК РФ за “оскорбление представителя власти” еще до появления новых законов. Но этот процесс длительный, предусматривает расследование и состязательное судопроизводство, а итоговый штраф невелик. Человек может так или иначе защитить себя в суде, а Путин должен быть официально признан потерпевшим и пройти допрос. Но зачем беспокоить Путина и отрывать его от важных государственных дел? Теперь наказать критика стало намного проще и быстрее, расследования не требуется, а доступ к его публикации в интернете можно ограничить в течение дня с помощью внесудебной блокировки (то есть не дожидаясь решения суда).

Как было раньше?

Некоторые вещи, появившиеся в новых положениях, уже находились под защитой других законов: по сути новые положения дублируют старые и просто добавляют новый вид наказания – блокировку ресурса. Например, “нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу” – это правонарушение согласно Статье 20.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, посвященной “мелкому хулиганству”, и к нему просто добавили штрафы за неуважительные высказывания в адрес власти. Статья 213 Уголовного кодекса также касается “хулиганства”. Еще у нас есть Статья 329 о “надругательстве над Государственным гербом Российской Федерации или Государственным флагом Российской Федерации”. Тут используется слово “надругательство”, в то время как в новом законе это называется “явное неуважение”; но по сути это очень похожие вещи. Совершенно очевидно, что целью является не защитить эти символы или наказать правонарушителя, а скорее ограничить распространение информации, чтобы никто больше не имел к ней доступа.

Чтобы понять, как нам теперь вести себя в интернете, давайте посмотрим на  вопрос рискованных дискуссий и комментариев в интернете.

Факт или “фейк”?

Журналистские расследования коррупции и любые обсуждения онлайн (не только на сайтах СМИ, но и просто в социальных сетях), которые рассказывают о событиях, вызывающих общественный интерес и еще не подтвержденных к моменту публикации, теперь могут попасть под действие условных “законов о фейках”. Даже публикации, содержащие предположения, которые не могут по определению быть проверены, рискуют попасть под блокировку; например, сообщение об аннулировании лицензии определенного банка. В прошлом такая публикация принесла бы банку серьезные неприятности, а представители общественности с волнением следили бы за обновлениями в прессе и в интернете. И это было бы очень логично, ведь никто не хочет потерять свои  сбережения. Совершенно ясно, что сейчас любая публикация, в которой есть любое предположение о проблемах в банковском секторе, может рассматриваться как “недостоверная общественно значимая информация”, которая создает “угрозу создания помех функционированию кредитных организаций”. Более размытую формулировку сложно себе представить.

Кто решает, создает ли информация угрозу, и как? Должны ли мы ждать, пока жизни или здоровью граждан будет нанесен вред, а в функционировании транспортной инфраструктуры появятся помехи? И как можно проверить причинно-следственную связь между, скажем, “фейковой” новостной публикацией пользователя фейсбука о чем-то, что может вызвать массовую панику, и большим дорожным затором? И нельзя забывать о том, что, как нам отлично известно, шутки и сатиру власти часто воспринимают буквально. Что делать с такими публикациями? Как можно проверить достоверность художественного текста или шутки, например, в меме?

Я боюсь, что эти ограничения также станут проблемой для экспертов, у которых СМИ обычно берут комментарии о различных общественно значимых событиях, в том числе и о ситуациях, касающихся перебоев в функционировании “транспортной или социальной инфраструктуры, кредитных организаций, объектов энергетики, промышленности или связи”. Люди верят экспертам больше, чем они верят обычным источникам информации. Оценки и выводы экспертов запросто могут  попасть в категорию “недостоверной общественно значимой информации, распространяемой под видом достоверных сообщений”. Достоверность проверить нелегко, особенно если это нужно сделать быстро, но заблокировать сайт на основании того, что на нем размещен “фейк”, который выглядит как “достоверное сообщение”, теперь будет очень просто. Кроме того, онлайн-СМИ, официально зарегистрированные как средства массовой информации, будут хотя бы получать уведомление до того, как новость заблокируют, что даст им шанс убрать ее самостоятельно, в то время как похожие публикации на любых других сайтах будут заблокированы внесудебно указом Генерального прокурора (то есть без предупреждения).

“Неуважение к власти”

Вторая часть поправок, содержащаяся в Федеральном законе от 18 марта 2019 года № 30-ФЗ “О внесении изменения в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации”” затрагивает еще более интересные вопросы и, по сути, ограничивает конституционное право граждан на выражение своего мнения о власти (пункты 4 и 5, Статья 29 Конституции). Это беспрецедентно. В законодательстве появились определенные защищенные субъекты, которые раньше не были защищены законом. Например, раньше не существовало наказания за критику Конституции Российской Федерации или органов, осуществляющих государственную власть, как отдельных должностных лиц, так и целых ведомств. Последнее понятие включает все федеральные и региональные государственные органы, возможно, их подведомства, прокурорскую службу, суды и так далее. Определение в новом законе пока еще не распространяется на местные власти, но вполне возможно, что позже появится более широкое трактование, согласно с которым критика органов местного самоуправления тоже будет наказываться.

Диапазон тем, на которые нельзя говорить, впечатляет. По сути, ничего, что относится к государству – ни Конституцию, ни герб или флаг – критиковать нельзя. Это вызывает много вопросов: для чего? И мы говорим не о критике отдельного человека, который может оскорбиться. Мы говорим о неодушевленных предметах и структурах, которые по определению оскорбиться не могут. Кажется, что правительство просто не хочет, чтобы люди обсуждали, как работает власть или насколько эффективно она выполняет свою задачу по поддержанию общественного благосостояния и процветания: они не хотят слышать критики вообще. А если общественное недовольство возрастет и люди не будут согласны или даже выразят протест против решений правительства о, скажем, пенсионной реформе, запрете на импорт иностранных лекарственных препаратов или расследовании коррупционных скандалов, вполне ожидаемо, что люди станут говорить об этом, и не всегда в вежливой форме. Я не сторонник использования неоправданно оскорбительной лексики. Но выбор слов в обсуждении – вопрос не только хороших манер и “языковой компетенции” (слов, которые человек привык использовать, и слов, значение которых он понимает); по мнению экспертов, это также вопрос эмоций – недовольства, подавляемого негодования – и итогового выражения в устной или письменной форме, особенно если есть элемент провокации. Мы не можем лишить людей права выражать критику власти, закрыть им рот и заставить использовать лексику детей среднего школьного возраста. В демократическом обществе так быть не должно.

Само определение запрещенной информации достаточно нечеткое, поэтому абсолютно невозможно предугадать, как Генеральный прокурор (который по закону лично должен принимать решения о блокировке) будет решать, что определенное высказывание демонстрирует явное неуважение к, например, Конституции. Во-первых, он не лингвист, чтобы принимать решение о лингвистических выражениях. Во-вторых, даже в юридической части этого решения существует не просто лазейка, а зияющая дыра, которая позволяет произвольно блокировать практически любую критику с помощью исключительно расплывчатых юридических критериев, если их вообще можно считать таковыми.

Как дать определение приличию?

Что именно подразумевается под “неприличной формой”? В законодательстве нет такого понятия как “неприличная форма”. Когда в силе еще находилась Статья 130 УГ РФ об “оскорблениях”, Верховный Суд Российской Федерации пояснил, что “неприличная форма” фактически означает нецензурные выражения. Лингвисты относят матерный, бранный язык, то есть ругательства, к этой категории. Статья лишилась юридической силы, и официальная интерпретация Верховного Суда исчезла вместе с ней. Но Статья 297 о неуважении к суду и Статья 319 об “оскорблении представителей власти”, обе из которых считают оскорбление определенных категорий должностных лиц уголовным преступлением, до сих действуют. В самих статьях не написано, что оскорбления должны быть выражены в “неприличной форме”, но известные неофициальные трактования и судебная практика указывают именно на это.

В действующем законодательстве фраза “неприличная форма” появляется только в Статье 5.61 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях об “оскорблениях”, но там нет определения этого термина. Суды могут на свое усмотрение отнести к оскорблениям что угодно, в том числе названия животных, сравнения с одиозными историческими персонажами или даже совершенно книжные слова, такие как мошенник, осел или идиот.  Когда речь идет о людях, которые находятся под специальной защитой из-за важности их работы, таких как судьи, “оскорбления” могут включать и более литературные выражения, которые бросают тень на компетентность судей или других лиц, участвующих в судебном процессе, в том числе прокуроров. Например, слова “псих” и “конь педальный”, произнесенные в адрес судьи, привели к обвинительным вердиктам по Статье 297 УК РФ за неуважение к суду. Само собой разумеется, что это не ругательство, и получается, что границы понятия “неприличная форма” расширились и стали размытыми.

Лингвистическая экспертиза всегда используется в уголовных делах об оскорблениях, и их анализ показывает, что лингвисты начали трактовать понятие “неприличной формы” достаточно широко (примеры здесь и здесь). Хотя раньше в эту категорию помещалась только брань, сейчас туда входит неформальная и вульгарная лексика, сленг и даже совершенно обычные литературные выражения. Такая практика приводит к риску того, что любое критическое высказывание может обернуться судебным разбирательством, и сейчас сайт могут заблокировать и наложить немалый штраф, если такое высказывание в “неприличной” форме относится к власти, государственным символам или государству.

Конечно, в ситуациях целенаправленной и неоправданной нападки на конкретного человека, при наличии оснований расценивать это как оскорбление личности, необходимо защитить доброе имя жертвы и обеспечить индивидуальные нематериальные права. И для этого уже существует достаточно умеренный механизм – небольшой штраф согласно Кодексу об административных правонарушениях (Статья 5.61). Но зачем нужно запрещать людям озвучивать свое недовольство в экспрессивной манере в отношении, например, спорных инициатив, предложенных членами парламента или представителями власти? По сути, предлагаемый механизм – блокировка – означает, что такая дискуссия будет запрещена. Общественное обсуждение этих тем с использованием экспрессивных или попросту разговорных выражений стало фактически недопустимым. Этот запрет сильно ограничит возможность людей критиковать, так как именно критику чаще всего выражают в экспрессивной манере. Такие выражения редко используют для похвалы.

Вывод

Этот закон станет очень мощным инструментом государственной власти, с помощью которого она сможет останавливать распространение информации и общественное обсуждение общественно важных тем. Он также станет значительным фактором самоцензуры – люди будут бояться высказывать свое мнение, ведь хотя возможность разблокировки предусмотрена, мы знаем, что на практике разблокировать что-либо сложно. В результате людям будет легче не говорить ничего, чем потом судиться с государством, особенно учитывая, что в суде они будут противостоять Генеральной прокуратуре.

Именно в этом видится главная цель новых законов – уменьшить критику и пресечь общественную дискуссию на темы, которые волнуют людей. Правительство явно опасается проявлений критики онлайн и пытается подавить их таким топорным способом. Но я боюсь, что это может стать причиной еще более сильного общего недовольства, даже если некоторые критики власти притихнут, опасаясь открыто высказываться в социальных сетях и на других онлайн-платформах. Кроме того, этот инструмент может в дальнейшем умышленно использоваться провокаторами, которые будут публиковать комментарии, демонстрирующие “явное неуважение ко власти”, на сайтах СМИ или онлайн-ресурсах, неугодных власти, а потом побегут докладывать об этом Генеральному прокурору.

[1] Часть 9, Статья 13.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях с поправкой Федерального закона от 18 марта 2019 года № 31-ФЗ “О внесении изменения в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации””

[2] Части 10 и 11, Статья 13.15 Кодекса об административных правонарушениях.

[3] Часть 1, Статья 15.1-1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях с поправкой Федерального закона от 18 марта 2019 года № 31-ФЗ “О внесении изменения в Федеральный закон “Об информации, информационных технологиях и о защите информации””.

[4] Части 3, 4, 5, Статья 20.1 Кодекса об административных правонарушениях.

.