Власти России признаны ответственными за 13 очередных исчезновений

Опубликовано: 27 Aug 2019

Двадцать седьмого августа 2019 года Европейский суд по правам человека признал власти России ответственными за похищение, исчезновение и предполагаемую смерть тринадцати мужчин из Чечни и Ингушетии с 2000 по 2005 год. Постановление Суда по этим делам вошло в огромный корпус похожих решений об исчезновениях, внесудебных расправах и бомбежках в северокавказском регионе.

EHRAC и Правозащитный центр “Мемориал” (Москва) представляли в Европейском суде семьи двоих “исчезнувших” мужчин, Рашида Оздоева и Тамерлана Цечоева, которых не видели после их похищения в марте 2004 года из машины, где они ехали вместе.[1]

Что произошло?

Господин Оздоев был помощником прокурора Ингушетии и отвечал за надзор за деятельностью ФСБ Ингушетии. Он выступал с официальной критикой сотрудников ФСБ за их предполагаемое участие в незаконной деятельности, в том числе в произвольных задержаниях, пытках и внесудебных расправах, и заявлял об этих случаях в федеральные органы в Москве. Одиннадцатого марта 2004 года он ехал в автомобиле вместе с господином Цечоевым, главой местной неправительственной организации и активистом-оппозиционером, из Назрани в Малгобек (оба населенных пункта находятся в Ингушетии). Около деревни Верхние Ачалуки в них врезался автомобиль без номерных знаков и перекрыл дорогу; восемь-десять вооруженных мужчин в камуфляжной форме вышли из машины, а еще два автомобиля остановились рядом. Вооруженные люди открыли огонь по господину Оздоеву и господину Цечоеву, затолкали их в “Газель” и увезли. Полицейские из близлежащего поста ДПС видели происходящее и попытались вмешаться, но один из похитителей, который представился офицером ФСБ, приказал им оставаться на своих местах. Согласно показаниям свидетелей, их забрали в Управление ФСБ в Ингушетии, а потом во Владикавказ, Северная Осетия.

Расследование обоих исчезновений неоднократно приостанавливали и снова открывали. В апреле 2004 года следователи приобщили к материалам дела письменное признание вины офицера ФСБ, который утверждал, что его группа должна была еженедельно арестовывать по пять человек. Во время спецопераций сотрудники ФСБ использовали камуфляжную форму, маски и поддельные документы. После захвата человека они забирали его в Управление ФСБ, пытали и убивали. Он отметил, что тогда его группа задерживала уже не только лиц, которые действительно подозревались в совершении нелегальных действий, но и случайных людей на основании их чеченской внешности, чтобы выполнять поставленный план. По словам офицера ФСБ, последняя спецоперация заключалась в задержании прокурора, у которого были компрометирующие материалы на генерала, под чьим командованием работал этот офицер. Он пытал прокурора сам, а после его коллеги его убили.

Что постановил Суд?

Анализируя предоставленные свидетельства и устанавливая факты произошедшего с господином Оздоевым и господином Цечоевым, Суд отметил, что правительство России не предоставило ни удовлетворительного и убедительного объяснения событий, ни правдоподобной альтернативной версии этих событий. Он признал, что, учитывая отсутствие достоверной информации о господине Оздоеве и господине Цечоеве со времени их непризнанного задержания и опасного для жизни характера этого задержания, их следует считать погибшими. Он возложил вину за их смерть на государство в нарушение права на жизнь (Статья 2 Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ)). Суд вновь привел свой вывод из похожих дел:

непризнанное задержание является полноценным отказом в соблюдении гарантий, содержащихся в Статье 5 [право на свободу] Конвенции, и демонстрирует особенно серьезное нарушение ее положений.

Суд также повторил свои предыдущие выводы о том, что уголовное расследование не является эффективным средством правовой защиты в случае исчезновений, особенно произошедших на Северном Кавказе с 1999 по 2006 годы, и это является систематической проблемой в России. Он признал, то власти не провели результативного уголовного расследования исчезновений и смерти двоих мужчин, в нарушении процедурного аспекта Статьи 2 ЕКПЧ в сочетании с правом на эффективное средство правовой защиты (Статья 13 ЕКПЧ).

Кроме того, Суд повторно привел свой вывод, что

ситуация насильного исчезновения порождает нарушение Статьи 3 [запрещение пыток] Конвенции в отношении близких родственников жертвы… по причине душевных страданий и психологического стресса, который они испытали и продолжают испытывать из-за невозможности установить судьбу своих пропавших членов семьи и от того, каким образом занимались их жалобами.

Он признал нарушение Статьи 3.

Вдове отца господина Оздоева присудили €10000 компенсации материального ущерба (за потерю заработка кормильца) и €80000 компенсации нематериального ущерба. Брату господина Цечоева, самому пережившему похищение и пытки, также присудили €80000 компенсации нематериального ущерба.

Что дальше?

В этом деле мы утверждали, что власти должны начать новое расследование этих исчезновений, которое сможет окончиться предъявлением обвинений и наказанием ответственных за похищения. Мы также предложили Суду отметить, что независимо от результата расследования правительство России должно принять все возможные меры, чтобы найти тела господина Оздоева и господина Цечоева и вернуть их семьям. Наступила очередь российского правительства исправлять серьезные нарушения прав человека по этой группе дел и по сотням похожих дел на Северном Кавказе.

Здесь можно прочитать о наших усилиях по поиску ответов в делах Северного Кавказа.

[1] Заявителей по других делам этой группы представляли Stichting Justice Initiative/Астрея, “Матери Чечни” и частные адвокаты.

.